Что будет со средним классом во время кризиса
27.01.2015 15:40 | Ведомости
Примерно с конца 1990-х гг., то затихая, то вновь разгораясь, в деловой печати и академических кругах идет обсуждение важного вопроса: есть ли в России средний класс? И если есть, то какой? Одни утверждают, что в условиях незавершенности системного транзита от социализма к… (нужное — по вкусу) ему просто неоткуда взяться. Другие возражают: он есть. Просто маленький какой-то и невзрачный. И в подтверждение своей точки зрения констатируют, что часть населения по стандартам потребления, уровню образования и самоощущениям уверенно причисляет себя именно к этому социальному слою.
В чем значимость данного вопроса? Во-первых, принято считать, что сформировавшийся средний класс, во-первых, сулит завершение системного транзита в политическом смысле: появляется опора необратимости перемен и стабильности общества. В теории среднему классу по определению свойствен и запрос на определенный уровень гражданских свобод, и на устойчивость социально-политической системы. Средний класс — это и граждане, и бюргеры. Во-вторых, распространено мнение, что наличие среднего класса нивелирует двуполюсность общества: средним равно свойственны и стремление к достатку и его росту, и понимание, готовность входить в положение тех, кто оказался вне благополучной части социума. Все это придает вопросу о среднем классе смысл, который выводит его за пределы научных дискуссий о социальной структуре и стратификации. Есть средний класс — значит, можно спать спокойно: российское общество достигло берегов обетованных. Нет его — все плохо, нас ждет тряска на кочках истории.
Попробую возразить сторонникам обеих точек зрения. Дело в том, что средний класс в России вроде как есть, но он совсем не такой, каким его описывали в американских учебниках. Это средний класс иного, по другим лекалам скроенного общества. Общества, в котором преобладают не горизонтальные, а вертикальные связи. В котором вовсе не инновационная, а административная рента является движущим мотором предпринимательства — во всяком случае, наиболее успешной его части (политического предпринимательства). А предпринимательство производительное — удел смешных Дон Кихотов, не сумевших встроиться в систему, чтобы промышлять распилами и откатами. Соответственно, ядро среднего класса в сегодняшней России — вовсе не производительный предпринимательский класс и лица свободных профессий, а госбюрократия и отчасти те, кто ее лечит, одевает и причесывает, учит ее детей, представляет ее интересы в суде и т. п. Те, кто так или иначе сидит на игле рентной экономики, а потому объективно заинтересован в сохранении и воспроизводстве общественной системы, возникшей на ее основе.

